Именно воображение, а не интеллект, является по-настоящему человеческим качеством.
3 марта 1613 года Земский собор избрал на царство сына боярина Федора Никитича Романова — Михаила. Длившиеся пятнадцать лет смута и безвластие завершились. На престол взошла династия, которой предстояло сделаться Российским Императорским Домом, совершить немало славных и бесславных деяний и по прошествии трехсот с копейками лет сойти с исторической сцены.
читать дальше
В числе устроителей торжеств по поводу четырехсотлетнего юбилея Романовых — Канцелярия Главы Российского Императорского Дома и Фонд Российского Императорского Дома. Уже и Глава Дома Романовых, Великая Княгиня Мария Владимировна обратилась с воззванием к соотечественникам. Все корректно, никакой монархической риторики: «...мы празднуем 400-летие подвига нашего великого многострадального Народа. В первую и главную очередь — это не чествование династии, но прославление мужества простых людей, освободивших и возродивших нашу страну».
При этом Романовы не исключают возможности возвращения на Российский престол — при условии, конечно, что «народ захочет».
Что ж, справедливо. Зачем вообще существовать династии, если она даже гипотетически не имеет шансов взойти на престол? Директор помянутой выше Канцелярии Александр Николаевич Закатов во всех подробностях поведал о порядке престолонаследия: «После ныне здравствующей главы императорской семьи, великой княгини Марии Владимировны, и великого князя Георгия Михайловича, престол будут наследовать потомки, которые, даст Бог, будут у великого князя Георгия Михайловича. Если же эта линия пресечется, права на престол имеют, в первую очередь, потомки тети великой княгини Марии Владимировны — великой княгини Марии Кирилловны, принцессы Лейнингенской». И так далее — вплоть до дальних родственников Романовых: кузена английской королевы Майкла Кентского и королевского внука — рыжеволосого Гарри.
Налицо парадокс: монархическая идея жива, несмотря на полное отсутствие на политической арене России сколь-либо влиятельных монархических партий. Согласно результатам различных опросов, от 25 до 40 % россиян хотели бы жить в России с конституционной монархией. И число ратующих за царя при парламенте растет из года в год. Что особо удивляет — в основном это жители крупных городов. Нам-то всю дорогу рассказывали про «русского мужика» с его безграничной любовью к «царю-батюшке», а вон оно как вышло... При этом не вижу никакого резона относить помянутые 25-40% к числу монархистов. Проведем простой эксперимент. Задайте себе вопрос о том, насколько плоха или хороша монархия. Уверен, всякий, об этом задумавшийся, найдет у означенной формы государственного правления ряд вполне привлекательных черт. Вот лишь те, что на виду. Монарх не ворует, наследник престола сызмальства воспитывается в уважении к государству, которым рано или поздно будет управлять, потому уж точно «этой страной» именовать его не будет. Монарх в отличие от избранного президента никак не может быть временщиком — срок его правления не ограничен, потому программы продуманы и масштабны. Более того, у него нет никакой надобности в популистских, а потому заведомо жалких выкрутасах.
Все, вроде, ладно, но каждый ли, согласившийся со справедливостью плюсов монархии, готов именовать себя монархистом? Конечно, нет... А царь, меж тем, сидит в голове. Здесь впору вспомнить слова Льва Александровича Тихомирова (бывшего народовольца): «Русский по характеру своей души может быть только монархистом или анархистом. Если он почему-нибудь утратил веру в монархию, то делается или политическим индифферентистом или анархистом». Не потому ли по сей день гуляют в народе былины о том, как Государь Император Петр Алексеевич лупил тростью проворовавшегося Меньшикова, а почившему Председателю Совета Министров СССР товарищу Сталину изыскивали ботинки в гроб, поскольку властитель шестой части Земли приличной обувью не обзавелся? Чувствуете: титулы у героев разные, а типаж один — лютые, но за дело радели.
Меньше всего хочется говорить о «загадочной русской душе», о том, что «умом Россию не понять», о «персональном» историческом курсе нашей страны, но факт остается фактом. Монархическая идея в России пережила и Рюриковичей, и Романовых, хотя зачастую жила не под своим именем, а то и вовсе без оного.
Протест против власти в России никогда не нес в себе вызова принципу единовластия. Вспомним: декабристы выходили на Сенатскую площадь с «Манифестом к русскому народу», предусматривавшим передачу власти в стране временной диктатуре. Да что декабристы. Организовавшие отстранение от власти Хрущева на октябрьском пленуме 1964 года функционеры прежде, чем взяться за дело, определили будущего главу государства. Согласитесь, ни первых, ни вторых в монархических пристрастиях никак не заподозрить.
При этом способность верховного правителя справляться с революционерами и заговорщиками оценивалась и современниками, и потомками как экзамен на профпригодность. С сожалением приходится констатировать, что Николай Александрович Романов экзамена не выдержал. С совершенно искренним, заметьте, сожалением. Потому что дело не ограничилось трагедией венценосной семьи, а стало общенациональной трагедией, последствия которой мы до сих пор испытываем.
Я далек от того, чтобы в чем-то упрекать последнего русского царя — не моей компетенции дело, тем более, Государю и так за минувшие почти сто лет со дня отречения изрядно досталось. И за свои вольные и невольные ошибки он заплатил самую страшную цену — заплатил жизнью своих детей. Ни один из самых подлых и бесчестных ненавистников России такой цены не платил. Ох, недаром плакала боярыня Ксения Ивановна Романова, уговаривая сыночка ненаглядного не идти в цари...
Понятно, что в причинах падения монархии в России в короткой статье не разобраться. Однако попытаемся — хотя бы на эмоциональном уровне. Не из мелочного желания испортить Романовым юбилей. Это ведь не только Романовых дело. Царь, а тем более императорская династия себе не принадлежат. Они неотделимы от истории государства, потому Полтава и «золотой век», Цусима и Кровавое воскресенье — не только Романовых, но и наши слава и боль.
В советский период было принято выставлять Николая Александровича Романова человеком мелким, закомплексованным, мстительным, недальновидным. Формулировки и доводы разнились, но в принципе все сводилось к отсутствию того самого «царя в голове», то есть к монаршей профнепригодности. Лишь несколько мнений стоят особняком. Одно, носителю коего безоговорочно доверяю, приведу. В статье «Николай II» лично знавший Государя выдающийся юрист, член Государственного совета Российской империи Анатолий Федорович Кони писал: «Мне думается, что искать объяснения многого, приведшего, в конце концов, Россию к гибели и позору, надо не в умственных способностях Николая II, а в отсутствии у него сердца, бросающемся в глаза в целом ряде его поступков. Достаточно припомнить посещение им бала французского посольства в ужасный день Ходынки...».
Конечно, отсутствие у Государя сердца — скорее, меткий образ. Но за ним — те самые моря крови. Русский народ иной раз терпит жестокость, но холодного отстраненного равнодушия не принимает. В данном случае это не нравственная (английский математик и философ Бетран Рассел утверждал, что «государства не подчинены обыкновенным моральным законам»), а государственная категория. Власть до тех пор легитимна, пока признает ценности народа, пока она — «наша». Тем более, народа, который изначально уже этой самой власти верен, невзирая на увещевания ученых соседей о тоталитаризме и прочих безобразиях в доме. Ни один, даже очень скверный, русский человек, если не умалишенный, конечно, не будет выплясывать, когда в сенях — крышка гроба, потому как «не по-нашему». Это тоже образ, конечно. А вот вам не образ:
— Что случилось с подводной лодкой «Курск»?
— Она утонула...
Такое можно сказать свободным гражданам независимых кантонов (благо, у них и с лодками подводными напряженка): те найдут легитимную точку приложения гражданского своего негодования, а вот людям с «царем в голове» такое говорить не стоит, потому как оно копится, причем — в исторической памяти... Надеюсь, нынешний юбилей даст повод еще раз об этом задуматься.
Михаил МАМАЛАДЗЕ
Оракул №3 (март)/2013
читать дальше
ЖИВАЯ ОЧЕРЕДЬ
В числе устроителей торжеств по поводу четырехсотлетнего юбилея Романовых — Канцелярия Главы Российского Императорского Дома и Фонд Российского Императорского Дома. Уже и Глава Дома Романовых, Великая Княгиня Мария Владимировна обратилась с воззванием к соотечественникам. Все корректно, никакой монархической риторики: «...мы празднуем 400-летие подвига нашего великого многострадального Народа. В первую и главную очередь — это не чествование династии, но прославление мужества простых людей, освободивших и возродивших нашу страну».
При этом Романовы не исключают возможности возвращения на Российский престол — при условии, конечно, что «народ захочет».
Что ж, справедливо. Зачем вообще существовать династии, если она даже гипотетически не имеет шансов взойти на престол? Директор помянутой выше Канцелярии Александр Николаевич Закатов во всех подробностях поведал о порядке престолонаследия: «После ныне здравствующей главы императорской семьи, великой княгини Марии Владимировны, и великого князя Георгия Михайловича, престол будут наследовать потомки, которые, даст Бог, будут у великого князя Георгия Михайловича. Если же эта линия пресечется, права на престол имеют, в первую очередь, потомки тети великой княгини Марии Владимировны — великой княгини Марии Кирилловны, принцессы Лейнингенской». И так далее — вплоть до дальних родственников Романовых: кузена английской королевы Майкла Кентского и королевского внука — рыжеволосого Гарри.
МОНАРХИЯ БЕЗ МОНАРХИСТОВ
Налицо парадокс: монархическая идея жива, несмотря на полное отсутствие на политической арене России сколь-либо влиятельных монархических партий. Согласно результатам различных опросов, от 25 до 40 % россиян хотели бы жить в России с конституционной монархией. И число ратующих за царя при парламенте растет из года в год. Что особо удивляет — в основном это жители крупных городов. Нам-то всю дорогу рассказывали про «русского мужика» с его безграничной любовью к «царю-батюшке», а вон оно как вышло... При этом не вижу никакого резона относить помянутые 25-40% к числу монархистов. Проведем простой эксперимент. Задайте себе вопрос о том, насколько плоха или хороша монархия. Уверен, всякий, об этом задумавшийся, найдет у означенной формы государственного правления ряд вполне привлекательных черт. Вот лишь те, что на виду. Монарх не ворует, наследник престола сызмальства воспитывается в уважении к государству, которым рано или поздно будет управлять, потому уж точно «этой страной» именовать его не будет. Монарх в отличие от избранного президента никак не может быть временщиком — срок его правления не ограничен, потому программы продуманы и масштабны. Более того, у него нет никакой надобности в популистских, а потому заведомо жалких выкрутасах.
Все, вроде, ладно, но каждый ли, согласившийся со справедливостью плюсов монархии, готов именовать себя монархистом? Конечно, нет... А царь, меж тем, сидит в голове. Здесь впору вспомнить слова Льва Александровича Тихомирова (бывшего народовольца): «Русский по характеру своей души может быть только монархистом или анархистом. Если он почему-нибудь утратил веру в монархию, то делается или политическим индифферентистом или анархистом». Не потому ли по сей день гуляют в народе былины о том, как Государь Император Петр Алексеевич лупил тростью проворовавшегося Меньшикова, а почившему Председателю Совета Министров СССР товарищу Сталину изыскивали ботинки в гроб, поскольку властитель шестой части Земли приличной обувью не обзавелся? Чувствуете: титулы у героев разные, а типаж один — лютые, но за дело радели.
ОТ ПЕСТЕЛЯ ДО БРЕЖНЕВА
Меньше всего хочется говорить о «загадочной русской душе», о том, что «умом Россию не понять», о «персональном» историческом курсе нашей страны, но факт остается фактом. Монархическая идея в России пережила и Рюриковичей, и Романовых, хотя зачастую жила не под своим именем, а то и вовсе без оного.
Протест против власти в России никогда не нес в себе вызова принципу единовластия. Вспомним: декабристы выходили на Сенатскую площадь с «Манифестом к русскому народу», предусматривавшим передачу власти в стране временной диктатуре. Да что декабристы. Организовавшие отстранение от власти Хрущева на октябрьском пленуме 1964 года функционеры прежде, чем взяться за дело, определили будущего главу государства. Согласитесь, ни первых, ни вторых в монархических пристрастиях никак не заподозрить.
При этом способность верховного правителя справляться с революционерами и заговорщиками оценивалась и современниками, и потомками как экзамен на профпригодность. С сожалением приходится констатировать, что Николай Александрович Романов экзамена не выдержал. С совершенно искренним, заметьте, сожалением. Потому что дело не ограничилось трагедией венценосной семьи, а стало общенациональной трагедией, последствия которой мы до сих пор испытываем.
Я далек от того, чтобы в чем-то упрекать последнего русского царя — не моей компетенции дело, тем более, Государю и так за минувшие почти сто лет со дня отречения изрядно досталось. И за свои вольные и невольные ошибки он заплатил самую страшную цену — заплатил жизнью своих детей. Ни один из самых подлых и бесчестных ненавистников России такой цены не платил. Ох, недаром плакала боярыня Ксения Ивановна Романова, уговаривая сыночка ненаглядного не идти в цари...
ОНА УТОНУЛА...
Понятно, что в причинах падения монархии в России в короткой статье не разобраться. Однако попытаемся — хотя бы на эмоциональном уровне. Не из мелочного желания испортить Романовым юбилей. Это ведь не только Романовых дело. Царь, а тем более императорская династия себе не принадлежат. Они неотделимы от истории государства, потому Полтава и «золотой век», Цусима и Кровавое воскресенье — не только Романовых, но и наши слава и боль.
В советский период было принято выставлять Николая Александровича Романова человеком мелким, закомплексованным, мстительным, недальновидным. Формулировки и доводы разнились, но в принципе все сводилось к отсутствию того самого «царя в голове», то есть к монаршей профнепригодности. Лишь несколько мнений стоят особняком. Одно, носителю коего безоговорочно доверяю, приведу. В статье «Николай II» лично знавший Государя выдающийся юрист, член Государственного совета Российской империи Анатолий Федорович Кони писал: «Мне думается, что искать объяснения многого, приведшего, в конце концов, Россию к гибели и позору, надо не в умственных способностях Николая II, а в отсутствии у него сердца, бросающемся в глаза в целом ряде его поступков. Достаточно припомнить посещение им бала французского посольства в ужасный день Ходынки...».
Конечно, отсутствие у Государя сердца — скорее, меткий образ. Но за ним — те самые моря крови. Русский народ иной раз терпит жестокость, но холодного отстраненного равнодушия не принимает. В данном случае это не нравственная (английский математик и философ Бетран Рассел утверждал, что «государства не подчинены обыкновенным моральным законам»), а государственная категория. Власть до тех пор легитимна, пока признает ценности народа, пока она — «наша». Тем более, народа, который изначально уже этой самой власти верен, невзирая на увещевания ученых соседей о тоталитаризме и прочих безобразиях в доме. Ни один, даже очень скверный, русский человек, если не умалишенный, конечно, не будет выплясывать, когда в сенях — крышка гроба, потому как «не по-нашему». Это тоже образ, конечно. А вот вам не образ:
— Что случилось с подводной лодкой «Курск»?
— Она утонула...
Такое можно сказать свободным гражданам независимых кантонов (благо, у них и с лодками подводными напряженка): те найдут легитимную точку приложения гражданского своего негодования, а вот людям с «царем в голове» такое говорить не стоит, потому как оно копится, причем — в исторической памяти... Надеюсь, нынешний юбилей даст повод еще раз об этом задуматься.
Михаил МАМАЛАДЗЕ
Оракул №3 (март)/2013